fidgur

Недавно пришлось выбирать из двух зол: сделать ремонт или не делать ремонт. Решила пока не делать - рано.
Я уже писала ранее об особенностях создания дизайна здесь и здесь. Мне интересно, а как решается вопрос с ремонтом у вас?

Жалюзи - это новый писк моды в оформлении оконных конструкций, которые уже завоевали признание в Европе и уже всё чаще используются в Беларуси. Популярность жалюзи легко возросла в связи с их надежностью, особой функциональностью, защитными функциями и красивым современным дизайном, украшающим интерьер вашей комнаты. Важными преимуществами жалюзи считаются: удобная регулировка потока света, уменьшение внешних шумов, обеспечение простора и комфортности, так необходимых каждому человеку.

Жалюзи – защита как от прямых солнечных лучей, так и от постороннего взгляда и нежелательных звуков с улицы. Широкое применение получили вертикальные жалюзи, которые просты к применению и выгодны по карману простого человека. Вертикальные жалюзи. В большинстве случаев вертикальные жалюзи изготавливаются из специальной ткани либо пластика, реже изготавливаются из алюминия. Ткань для ваших жалюзи можно выбрать в широчайшем диапазоне – от той, которую по легкости редко кто отличит от тюля, до тяжелой и громоздкой, практически не пропускающей в комнату света. Возможен широкий выбор цветовой гаммы вертикальных тканевых жалюзи, как однотонных так и с понравившимся вам рисунком, которые подойдут вашему интерьеру. Именно по причине антистатической и пылеотталкивающей обработки тканевых жалюзи, их использование становится очень легким в уходе.

Пластиковые вертикальные жалюзи также востребованы и способны затемнять помещение намного сильнее, так как большинство видов пластика не пропускают дневного света. Вертикальные жалюзи из пластика прекрасно сочетаются со стилем хайтек, защищают от попадания в комнату света, а также бывают перфорированными, и тем самым способны создавать неповторимый эффект ночи с присутствием вида дня за окном (искусственные "белые ночи". Независимо от того на какие вертикальные жалюзи падёт ваш выбор, вы всегда получите удобство и комфорт, а также украсите ваше помещение.
Компания Торос предлагает обширную коллекцию жалюзи из высококачественных материалов, которые имеют более 1000 различных наименований:
1) консультации профессиональных специалистов, профессиональный замер,качественный монтаж.
2) качественное изготовление в срок;
3) изготоление и установка больших объёмов в сжатые сроки;
4) выезд замерщика (с образцами материалов) к заказчику;
5) специальные предложения для ВУЗов, средних школ, детских садов, поликлиник, домов отдыха, детских центров, бюджетных организаций;
6) индивидуальный расчёт скидок;
7) выгодные цены и специальные программы сотрудничества для партнёров (дилеры, строители, офисные центры, дизайн-студии, магазины, рынки) Они отличаются от других компаний индивидуальным подходом к каждому клиенту и гибкой системой скидок.

Стоит также заказать ворота в компании Toros, потому что скидка на ворота при заказе жалюзи составляет 5%.

Сложно представить комнату с красивым и законченным дизайном, если ока этой комнаты не украшают гармоничные шторы Минск.

Шторы выполняют как эстетическую функцию, так и практическую. Эстетическая функция это, конечно же, дополнение к декору комнаты, а вот практическая это защита от раздражающего солнца по утрам или от любопытных соседей. Прежде чем шторы купить необходимо, выбрать дизайн штор, они могут быть разных стилей и направлений, например Римский шторы, Японские шторы и т.д.

После выбора дизайна необходимо выбрать материл, поскольку в разных комнатах они выполняют несколько разные функции. Так шторы для кухни должны быть из материала, который легко стирать, поскольку они будут впитывать в себя все окружающие запахи. Шторы для гостиной должный легко рассеивать дневной свет.

Шторы для кабинета должны в большей степени пропускать свет, что будет облегчать работу и шторы для детской должны, прежде всего, радовать ребенка и по возможности приглушать свет, что бы во время сна ничего не мешало. Шторы в Минске предлагают множество салонов от производителей «Беларусь шторы», в таких салонах можно посмотреть на шторы на фото и на веб-проекции специально для вашей комнаты.

 Узнав о теракте в «Домодедово», президент Дмитрий Медведев созвал экстренное совещание в Горках-10. На совещание были вызваны три человека: глава Следственного комитета Александр Бастрыкин, генеральный прокурор Юрий Чайка и министр транспорта Игорь Левитин.

Таким образом, к Медведеву пригласили лишь тех, кто должен реагировать на случившийся теракт: Бастрыкину поручили создать следственную группу, Чайке — провести проверку транспортных объектов, Левитину — ввести особый режим в аэропортах. Но два человека, которым можно было бы задать ряд неприятных вопросов (например, все ли было сделано, чтобы теракт не допустить) — министр внутренних дел Нургалиев и директор ФСБ Бортников, — на совещание приглашены не были.

Не пришли они и к Владимиру Путину. Российский премьер, видимо, тоже посчитал неуместным задавать вопросы и вслед за президентом предпочел давать указания — поручил главе Минздравсоцразвития Татьяне Голиковой подготовить документы для оказания помощи семьям погибших.

Бортников и Нургалиев не появились не только перед Медведевым, то есть начальством, но и перед телекамерами, избежав необходимости отвечать на вопросы журналистов.

Избранная властью тактика может иметь лишь одно объяснение: теракт в Домодедово приравнен к природному катаклизму, где по определению нет виновных, а есть лишь спонтанно возникшая трагическая ситуация, на которую надо правильно отреагировать — и в таких случаях нужны не вопросы, а руководящие указания.

Эта тактика появилась задолго до теракта в Домодедово. Создается впечатление, что по крайней мере два последних года спецслужбы приравнивают терроризм к явлению природы, поскольку в 2009 и 2010 годах директор ФСБ Бортников не отчитывался о результатах деятельности своего ведомства перед прессой (его предшественник Патрушев каждый год в декабре встречался с журналистами, и эти встречи давали хоть какую-то статистику). Год назад мы писали, что отказ Бортникова от многолетней практики ежегодных встреч с прессой означает, что ФСБ не намерена больше скрывать, что спецслужба подотчетна лишь Кремлю. После взрыва в Домодедово создалось ощущение, что в области предотвращения терактов ФСБ и МВД не считают себя подочетными даже Кремлю, с чем мирятся и Медведев, и Путин.

Между тем, непроницаемость государственных структур во время терактов становится правилом не только для спецслужб и МВД. На протяжении многих лет мэр Лужков считал своим долгом приезжать на место каждого теракта и выходить к журналистам, озвучивая первые результаты расследования и отчитываясь о принятых мерах. Эта практика служила понятной цели — миллионам напуганных москвичей, сидящих перед телевизорами, хозяин города демонстрировал, что управляемость не потеряна и их мэр вместе с ними. Эта старая, времен 90-х традиция умерла сразу же, как только Медведев сменил мэра города. Собянин прибыл на место трагедии, то есть выполнил свои функции управленца, но не посчитал нужным выйти к прессе на месте. Собянин ограничился только заявлением перед «своими» телекамерами.

Характерно, что Бортников и Собянин — оба назначенцы Медведева, и оба с легкостью отказались от практики своих предшественников, Патрушева и Лужкова, отчитываться перед прессой, какие бы уродливые формы эти отчеты ни носили в 2000-е. Новый тип управленца, которому отдает предпочтение Медведев, не считает себя ни в какой степени ответственным перед людьми.

Однако противодействие террористам — это не просто область управленческих решений разной степени эффективности, недостатки которых можно засекретить. Здесь есть противник, он активен, и он делает шаг за шагом, пока Кремль и спецслужбы получают дивиденды от режима полной непроницаемости.

Никакая секретность не может скрыть, что этот режим в конце концов отучил силовые структуры вовремя реагировать на угрозу.

Вот лишь несколько фактов. Ныне действующая стратегия борьбы с терроризмом была выработана в общих чертах в 2004 году, окончательно оформлена в 2006-м. Главный приоритет — не допускать нападений больших групп боевиков, которые приводят к потере управляемости (то есть политической стабильности) в регионе или стране в целом (поэтому наращивались силы ВВ, спецназа и т. п.).

В свою очередь, терррористы изменили тактику как раз после 2006 года — перешли к действиям малыми группами (2006), вернулись к практике использования смертников (2007), резко увеличили количество терактов, подрывов и нападений на сотрудников силовых структур и объекты инфраструктуры на Северном Кавказе (2009-2010), наконец, вновь направили смертниц в Москву (2010).Узнав о теракте в «Домодедово», президент Дмитрий Медведев созвал экстренное совещание в Горках-10. На совещание были вызваны три человека: глава Следственного комитета Александр Бастрыкин, генеральный прокурор Юрий Чайка и министр транспорта Игорь Левитин.

Таким образом, к Медведеву пригласили лишь тех, кто должен реагировать на случившийся теракт: Бастрыкину поручили создать следственную группу, Чайке — провести проверку транспортных объектов, Левитину — ввести особый режим в аэропортах. Но два человека, которым можно было бы задать ряд неприятных вопросов (например, все ли было сделано, чтобы теракт не допустить) — министр внутренних дел Нургалиев и директор ФСБ Бортников, — на совещание приглашены не были.

Не пришли они и к Владимиру Путину. Российский премьер, видимо, тоже посчитал неуместным задавать вопросы и вслед за президентом предпочел давать указания — поручил главе Минздравсоцразвития Татьяне Голиковой подготовить документы для оказания помощи семьям погибших.

Бортников и Нургалиев не появились не только перед Медведевым, то есть начальством, но и перед телекамерами, избежав необходимости отвечать на вопросы журналистов.

Избранная властью тактика может иметь лишь одно объяснение: теракт в Домодедово приравнен к природному катаклизму, где по определению нет виновных, а есть лишь спонтанно возникшая трагическая ситуация, на которую надо правильно отреагировать — и в таких случаях нужны не вопросы, а руководящие указания.

Эта тактика появилась задолго до теракта в Домодедово. Создается впечатление, что по крайней мере два последних года спецслужбы приравнивают терроризм к явлению природы, поскольку в 2009 и 2010 годах директор ФСБ Бортников не отчитывался о результатах деятельности своего ведомства перед прессой (его предшественник Патрушев каждый год в декабре встречался с журналистами, и эти встречи давали хоть какую-то статистику). Год назад мы писали, что отказ Бортникова от многолетней практики ежегодных встреч с прессой означает, что ФСБ не намерена больше скрывать, что спецслужба подотчетна лишь Кремлю. После взрыва в Домодедово создалось ощущение, что в области предотвращения терактов ФСБ и МВД не считают себя подочетными даже Кремлю, с чем мирятся и Медведев, и Путин.

Между тем, непроницаемость государственных структур во время терактов становится правилом не только для спецслужб и МВД. На протяжении многих лет мэр Лужков считал своим долгом приезжать на место каждого теракта и выходить к журналистам, озвучивая первые результаты расследования и отчитываясь о принятых мерах. Эта практика служила понятной цели — миллионам напуганных москвичей, сидящих перед телевизорами, хозяин города демонстрировал, что управляемость не потеряна и их мэр вместе с ними. Эта старая, времен 90-х традиция умерла сразу же, как только Медведев сменил мэра города. Собянин прибыл на место трагедии, то есть выполнил свои функции управленца, но не посчитал нужным выйти к прессе на месте. Собянин ограничился только заявлением перед «своими» телекамерами.

Характерно, что Бортников и Собянин — оба назначенцы Медведева, и оба с легкостью отказались от практики своих предшественников, Патрушева и Лужкова, отчитываться перед прессой, какие бы уродливые формы эти отчеты ни носили в 2000-е. Новый тип управленца, которому отдает предпочтение Медведев, не считает себя ни в какой степени ответственным перед людьми.

Однако противодействие террористам — это не просто область управленческих решений разной степени эффективности, недостатки которых можно засекретить. Здесь есть противник, он активен, и он делает шаг за шагом, пока Кремль и спецслужбы получают дивиденды от режима полной непроницаемости.

Никакая секретность не может скрыть, что этот режим в конце концов отучил силовые структуры вовремя реагировать на угрозу.

Вот лишь несколько фактов. Ныне действующая стратегия борьбы с терроризмом была выработана в общих чертах в 2004 году, окончательно оформлена в 2006-м. Главный приоритет — не допускать нападений больших групп боевиков, которые приводят к потере управляемости (то есть политической стабильности) в регионе или стране в целом (поэтому наращивались силы ВВ, спецназа и т. п.).

В свою очередь, терррористы изменили тактику как раз после 2006 года — перешли к действиям малыми группами (2006), вернулись к практике использования смертников (2007), резко увеличили количество терактов, подрывов и нападений на сотрудников силовых структур и объекты инфраструктуры на Северном Кавказе (2009-2010), наконец, вновь направили смертниц в Москву (2010).Узнав о теракте в «Домодедово», президент Дмитрий Медведев созвал экстренное совещание в Горках-10. На совещание были вызваны три человека: глава Следственного комитета Александр Бастрыкин, генеральный прокурор Юрий Чайка и министр транспорта Игорь Левитин.

Таким образом, к Медведеву пригласили лишь тех, кто должен реагировать на случившийся теракт: Бастрыкину поручили создать следственную группу, Чайке — провести проверку транспортных объектов, Левитину — ввести особый режим в аэропортах. Но два человека, которым можно было бы задать ряд неприятных вопросов (например, все ли было сделано, чтобы теракт не допустить) — министр внутренних дел Нургалиев и директор ФСБ Бортников, — на совещание приглашены не были.

Не пришли они и к Владимиру Путину. Российский премьер, видимо, тоже посчитал неуместным задавать вопросы и вслед за президентом предпочел давать указания — поручил главе Минздравсоцразвития Татьяне Голиковой подготовить документы для оказания помощи семьям погибших.

Бортников и Нургалиев не появились не только перед Медведевым, то есть начальством, но и перед телекамерами, избежав необходимости отвечать на вопросы журналистов.

Избранная властью тактика может иметь лишь одно объяснение: теракт в Домодедово приравнен к природному катаклизму, где по определению нет виновных, а есть лишь спонтанно возникшая трагическая ситуация, на которую надо правильно отреагировать — и в таких случаях нужны не вопросы, а руководящие указания.

Эта тактика появилась задолго до теракта в Домодедово. Создается впечатление, что по крайней мере два последних года спецслужбы приравнивают терроризм к явлению природы, поскольку в 2009 и 2010 годах директор ФСБ Бортников не отчитывался о результатах деятельности своего ведомства перед прессой (его предшественник Патрушев каждый год в декабре встречался с журналистами, и эти встречи давали хоть какую-то статистику). Год назад мы писали, что отказ Бортникова от многолетней практики ежегодных встреч с прессой означает, что ФСБ не намерена больше скрывать, что спецслужба подотчетна лишь Кремлю. После взрыва в Домодедово создалось ощущение, что в области предотвращения терактов ФСБ и МВД не считают себя подочетными даже Кремлю, с чем мирятся и Медведев, и Путин.

Между тем, непроницаемость государственных структур во время терактов становится правилом не только для спецслужб и МВД. На протяжении многих лет мэр Лужков считал своим долгом приезжать на место каждого теракта и выходить к журналистам, озвучивая первые результаты расследования и отчитываясь о принятых мерах. Эта практика служила понятной цели — миллионам напуганных москвичей, сидящих перед телевизорами, хозяин города демонстрировал, что управляемость не потеряна и их мэр вместе с ними. Эта старая, времен 90-х традиция умерла сразу же, как только Медведев сменил мэра города. Собянин прибыл на место трагедии, то есть выполнил свои функции управленца, но не посчитал нужным выйти к прессе на месте. Собянин ограничился только заявлением перед «своими» телекамерами.

Характерно, что Бортников и Собянин — оба назначенцы Медведева, и оба с легкостью отказались от практики своих предшественников, Патрушева и Лужкова, отчитываться перед прессой, какие бы уродливые формы эти отчеты ни носили в 2000-е. Новый тип управленца, которому отдает предпочтение Медведев, не считает себя ни в какой степени ответственным перед людьми.

Однако противодействие террористам — это не просто область управленческих решений разной степени эффективности, недостатки которых можно засекретить. Здесь есть противник, он активен, и он делает шаг за шагом, пока Кремль и спецслужбы получают дивиденды от режима полной непроницаемости.

Никакая секретность не может скрыть, что этот режим в конце концов отучил силовые структуры вовремя реагировать на угрозу.

Вот лишь несколько фактов. Ныне действующая стратегия борьбы с терроризмом была выработана в общих чертах в 2004 году, окончательно оформлена в 2006-м. Главный приоритет — не допускать нападений больших групп боевиков, которые приводят к потере управляемости (то есть политической стабильности) в регионе или стране в целом (поэтому наращивались силы ВВ, спецназа и т. п.).

В свою очередь, терррористы изменили тактику как раз после 2006 года — перешли к действиям малыми группами (2006), вернулись к практике использования смертников (2007), резко увеличили количество терактов, подрывов и нападений на сотрудников силовых структур и объекты инфраструктуры на Северном Кавказе (2009-2010), наконец, вновь направили смертниц в Москву (2010).Узнав о теракте в «Домодедово», президент Дмитрий Медведев созвал экстренное совещание в Горках-10. На совещание были вызваны три человека: глава Следственного комитета Александр Бастрыкин, генеральный прокурор Юрий Чайка и министр транспорта Игорь Левитин.

Таким образом, к Медведеву пригласили лишь тех, кто должен реагировать на случившийся теракт: Бастрыкину поручили создать следственную группу, Чайке — провести проверку транспортных объектов, Левитину — ввести особый режим в аэропортах. Но два человека, которым можно было бы задать ряд неприятных вопросов (например, все ли было сделано, чтобы теракт не допустить) — министр внутренних дел Нургалиев и директор ФСБ Бортников, — на совещание приглашены не были.

Не пришли они и к Владимиру Путину. Российский премьер, видимо, тоже посчитал неуместным задавать вопросы и вслед за президентом предпочел давать указания — поручил главе Минздравсоцразвития Татьяне Голиковой подготовить документы для оказания помощи семьям погибших.

Бортников и Нургалиев не появились не только перед Медведевым, то есть начальством, но и перед телекамерами, избежав необходимости отвечать на вопросы журналистов.

Избранная властью тактика может иметь лишь одно объяснение: теракт в Домодедово приравнен к природному катаклизму, где по определению нет виновных, а есть лишь спонтанно возникшая трагическая ситуация, на которую надо правильно отреагировать — и в таких случаях нужны не вопросы, а руководящие указания.

Эта тактика появилась задолго до теракта в Домодедово. Создается впечатление, что по крайней мере два последних года спецслужбы приравнивают терроризм к явлению природы, поскольку в 2009 и 2010 годах директор ФСБ Бортников не отчитывался о результатах деятельности своего ведомства перед прессой (его предшественник Патрушев каждый год в декабре встречался с журналистами, и эти встречи давали хоть какую-то статистику). Год назад мы писали, что отказ Бортникова от многолетней практики ежегодных встреч с прессой означает, что ФСБ не намерена больше скрывать, что спецслужба подотчетна лишь Кремлю. После взрыва в Домодедово создалось ощущение, что в области предотвращения терактов ФСБ и МВД не считают себя подочетными даже Кремлю, с чем мирятся и Медведев, и Путин.

Между тем, непроницаемость государственных структур во время терактов становится правилом не только для спецслужб и МВД. На протяжении многих лет мэр Лужков считал своим долгом приезжать на место каждого теракта и выходить к журналистам, озвучивая первые результаты расследования и отчитываясь о принятых мерах. Эта практика служила понятной цели — миллионам напуганных москвичей, сидящих перед телевизорами, хозяин города демонстрировал, что управляемость не потеряна и их мэр вместе с ними. Эта старая, времен 90-х традиция умерла сразу же, как только Медведев сменил мэра города. Собянин прибыл на место трагедии, то есть выполнил свои функции управленца, но не посчитал нужным выйти к прессе на месте. Собянин ограничился только заявлением перед «своими» телекамерами.

Характерно, что Бортников и Собянин — оба назначенцы Медведева, и оба с легкостью отказались от практики своих предшественников, Патрушева и Лужкова, отчитываться перед прессой, какие бы уродливые формы эти отчеты ни носили в 2000-е. Новый тип управленца, которому отдает предпочтение Медведев, не считает себя ни в какой степени ответственным перед людьми.

Однако противодействие террористам — это не просто область управленческих решений разной степени эффективности, недостатки которых можно засекретить. Здесь есть противник, он активен, и он делает шаг за шагом, пока Кремль и спецслужбы получают дивиденды от режима полной непроницаемости.

Никакая секретность не может скрыть, что этот режим в конце концов отучил силовые структуры вовремя реагировать на угрозу.

Вот лишь несколько фактов. Ныне действующая стратегия борьбы с терроризмом была выработана в общих чертах в 2004 году, окончательно оформлена в 2006-м. Главный приоритет — не допускать нападений больших групп боевиков, которые приводят к потере управляемости (то есть политической стабильности) в регионе или стране в целом (поэтому наращивались силы ВВ, спецназа и т. п.).

В свою очередь, терррористы изменили тактику как раз после 2006 года — перешли к действиям малыми группами (2006), вернулись к практике использования смертников (2007), резко увеличили количество терактов, подрывов и нападений на сотрудников силовых структур и объекты инфраструктуры на Северном Кавказе (2009-2010), наконец, вновь направили смертниц в Москву (2010).Узнав о теракте в «Домодедово», президент Дмитрий Медведев созвал экстренное совещание в Горках-10. На совещание были вызваны три человека: глава Следственного комитета Александр Бастрыкин, генеральный прокурор Юрий Чайка и министр транспорта Игорь Левитин.

Таким образом, к Медведеву пригласили лишь тех, кто должен реагировать на случившийся теракт: Бастрыкину поручили создать следственную группу, Чайке — провести проверку транспортных объектов, Левитину — ввести особый режим в аэропортах. Но два человека, которым можно было бы задать ряд неприятных вопросов (например, все ли было сделано, чтобы теракт не допустить) — министр внутренних дел Нургалиев и директор ФСБ Бортников, — на совещание приглашены не были.

Не пришли они и к Владимиру Путину. Российский премьер, видимо, тоже посчитал неуместным задавать вопросы и вслед за президентом предпочел давать указания — поручил главе Минздравсоцразвития Татьяне Голиковой подготовить документы для оказания помощи семьям погибших.

Бортников и Нургалиев не появились не только перед Медведевым, то есть начальством, но и перед телекамерами, избежав необходимости отвечать на вопросы журналистов.

Избранная властью тактика может иметь лишь одно объяснение: теракт в Домодедово приравнен к природному катаклизму, где по определению нет виновных, а есть лишь спонтанно возникшая трагическая ситуация, на которую надо правильно отреагировать — и в таких случаях нужны не вопросы, а руководящие указания.

Эта тактика появилась задолго до теракта в Домодедово. Создается впечатление, что по крайней мере два последних года спецслужбы приравнивают терроризм к явлению природы, поскольку в 2009 и 2010 годах директор ФСБ Бортников не отчитывался о результатах деятельности своего ведомства перед прессой (его предшественник Патрушев каждый год в декабре встречался с журналистами, и эти встречи давали хоть какую-то статистику). Год назад мы писали, что отказ Бортникова от многолетней практики ежегодных встреч с прессой означает, что ФСБ не намерена больше скрывать, что спецслужба подотчетна лишь Кремлю. После взрыва в Домодедово создалось ощущение, что в области предотвращения терактов ФСБ и МВД не считают себя подочетными даже Кремлю, с чем мирятся и Медведев, и Путин.

Между тем, непроницаемость государственных структур во время терактов становится правилом не только для спецслужб и МВД. На протяжении многих лет мэр Лужков считал своим долгом приезжать на место каждого теракта и выходить к журналистам, озвучивая первые результаты расследования и отчитываясь о принятых мерах. Эта практика служила понятной цели — миллионам напуганных москвичей, сидящих перед телевизорами, хозяин города демонстрировал, что управляемость не потеряна и их мэр вместе с ними. Эта старая, времен 90-х традиция умерла сразу же, как только Медведев сменил мэра города. Собянин прибыл на место трагедии, то есть выполнил свои функции управленца, но не посчитал нужным выйти к прессе на месте. Собянин ограничился только заявлением перед «своими» телекамерами.

Характерно, что Бортников и Собянин — оба назначенцы Медведева, и оба с легкостью отказались от практики своих предшественников, Патрушева и Лужкова, отчитываться перед прессой, какие бы уродливые формы эти отчеты ни носили в 2000-е. Новый тип управленца, которому отдает предпочтение Медведев, не считает себя ни в какой степени ответственным перед людьми.

Однако противодействие террористам — это не просто область управленческих решений разной степени эффективности, недостатки которых можно засекретить. Здесь есть противник, он активен, и он делает шаг за шагом, пока Кремль и спецслужбы получают дивиденды от режима полной непроницаемости.

Никакая секретность не может скрыть, что этот режим в конце концов отучил силовые структуры вовремя реагировать на угрозу.

Вот лишь несколько фактов. Ныне действующая стратегия борьбы с терроризмом была выработана в общих чертах в 2004 году, окончательно оформлена в 2006-м. Главный приоритет — не допускать нападений больших групп боевиков, которые приводят к потере управляемости (то есть политической стабильности) в регионе или стране в целом (поэтому наращивались силы ВВ, спецназа и т. п.).

В свою очередь, терррористы изменили тактику как раз после 2006 года — перешли к действиям малыми группами (2006), вернулись к практике использования смертников (2007), резко увеличили количество терактов, подрывов и нападений на сотрудников силовых структур и объекты инфраструктуры на Северном Кавказе (2009-2010), наконец, вновь направили смертниц в Москву (2010).Узнав о теракте в «Домодедово», президент Дмитрий Медведев созвал экстренное совещание в Горках-10. На совещание были вызваны три человека: глава Следственного комитета Александр Бастрыкин, генеральный прокурор Юрий Чайка и министр транспорта Игорь Левитин.

Таким образом, к Медведеву пригласили лишь тех, кто должен реагировать на случившийся теракт: Бастрыкину поручили создать следственную группу, Чайке — провести проверку транспортных объектов, Левитину — ввести особый режим в аэропортах. Но два человека, которым можно было бы задать ряд неприятных вопросов (например, все ли было сделано, чтобы теракт не допустить) — министр внутренних дел Нургалиев и директор ФСБ Бортников, — на совещание приглашены не были.

Не пришли они и к Владимиру Путину. Российский премьер, видимо, тоже посчитал неуместным задавать вопросы и вслед за президентом предпочел давать указания — поручил главе Минздравсоцразвития Татьяне Голиковой подготовить документы для оказания помощи семьям погибших.

Бортников и Нургалиев не появились не только перед Медведевым, то есть начальством, но и перед телекамерами, избежав необходимости отвечать на вопросы журналистов.

Избранная властью тактика может иметь лишь одно объяснение: теракт в Домодедово приравнен к природному катаклизму, где по определению нет виновных, а есть лишь спонтанно возникшая трагическая ситуация, на которую надо правильно отреагировать — и в таких случаях нужны не вопросы, а руководящие указания.

Эта тактика появилась задолго до теракта в Домодедово. Создается впечатление, что по крайней мере два последних года спецслужбы приравнивают терроризм к явлению природы, поскольку в 2009 и 2010 годах директор ФСБ Бортников не отчитывался о результатах деятельности своего ведомства перед прессой (его предшественник Патрушев каждый год в декабре встречался с журналистами, и эти встречи давали хоть какую-то статистику). Год назад мы писали, что отказ Бортникова от многолетней практики ежегодных встреч с прессой означает, что ФСБ не намерена больше скрывать, что спецслужба подотчетна лишь Кремлю. После взрыва в Домодедово создалось ощущение, что в области предотвращения терактов ФСБ и МВД не считают себя подочетными даже Кремлю, с чем мирятся и Медведев, и Путин.

Между тем, непроницаемость государственных структур во время терактов становится правилом не только для спецслужб и МВД. На протяжении многих лет мэр Лужков считал своим долгом приезжать на место каждого теракта и выходить к журналистам, озвучивая первые результаты расследования и отчитываясь о принятых мерах. Эта практика служила понятной цели — миллионам напуганных москвичей, сидящих перед телевизорами, хозяин города демонстрировал, что управляемость не потеряна и их мэр вместе с ними. Эта старая, времен 90-х традиция умерла сразу же, как только Медведев сменил мэра города. Собянин прибыл на место трагедии, то есть выполнил свои функции управленца, но не посчитал нужным выйти к прессе на месте. Собянин ограничился только заявлением перед «своими» телекамерами.

Характерно, что Бортников и Собянин — оба назначенцы Медведева, и оба с легкостью отказались от практики своих предшественников, Патрушева и Лужкова, отчитываться перед прессой, какие бы уродливые формы эти отчеты ни носили в 2000-е. Новый тип управленца, которому отдает предпочтение Медведев, не считает себя ни в какой степени ответственным перед людьми.

Однако противодействие террористам — это не просто область управленческих решений разной степени эффективности, недостатки которых можно засекретить. Здесь есть противник, он активен, и он делает шаг за шагом, пока Кремль и спецслужбы получают дивиденды от режима полной непроницаемости.

Никакая секретность не может скрыть, что этот режим в конце концов отучил силовые структуры вовремя реагировать на угрозу.

Вот лишь несколько фактов. Ныне действующая стратегия борьбы с терроризмом была выработана в общих чертах в 2004 году, окончательно оформлена в 2006-м. Главный приоритет — не допускать нападений больших групп боевиков, которые приводят к потере управляемости (то есть политической стабильности) в регионе или стране в целом (поэтому наращивались силы ВВ, спецназа и т. п.).

В свою очередь, терррористы изменили тактику как раз после 2006 года — перешли к действиям малыми группами (2006), вернулись к практике использования смертников (2007), резко увеличили количество терактов, подрывов и нападений на сотрудников силовых структур и объекты инфраструктуры на Северном Кавказе (2009-2010), наконец, вновь направили смертниц в Москву (2010).

У меня иногда спрашивают: зачем покупать недвижимость за границей? Я не буду вас агитировать, а просто расскажу как поступаю я и почему. Профессионалы утверждают, что россияне покупают недвижимость за границей по нескольким причинам:

- чтобы уехать на ПМЖ,
- для получения рентного дохода,
- для собственного отдыха,
- чтобы сохранения и фиксации капитала на определенном уровне.

Риэлторы утверждают, что аналогичные приоритеты расставлены нашими согражданами не совсем корректно. Да и не все собираются покидать Родину, а рентных доход от сдачи жилья сравнительно небольшой.

Однако покупка студии или небольшой квартиры за рубежом дает ряд неоспоримых преимуществ. Я считаю, что апартаменты в Испании повышают качество жизни в разы. Вы получаете новую степень свободы. Кроме того, имея квартиру за рубежом вы получаете более высокий социальный статус в глазах близких и партнеров по бизнесу.

Эксперты рынка недвижимости считают, что недвижимость в Испании недооценена. В кризис цены упали, и настало время покупать.

Недвижимость в Испании и Болгарии пользуется у наших сограждан наибольшей популярностью, что не удивительно. А что самое интересное то, что хорошие квартиры в Испании обычно значительно дешевле чем в Москве или Киеве.

С начала кризиса цены на жилье в испанской столице упали в среднем в полтора раза и продолжают снижаться. Примечательно, что многие поп-звезды уже купили себе квартиру или апартаменты в Испании. Естественно, они покупают недвижимость не для получения прибыли, а для отдыха.

Жилье в Испании в настоящий момент является одним из самых дешевых в Евросоюзе. Это уникальная возможность сталь владельцем недвижимости и получить бесплатное право на безвизовый въезд в страну.

В некоторых странах курортную недвижимость можно приобрести значительно дешевле, чем равноценное жилье в нашей столице. Это вам скажет любой риэлтор. Все дело в том, что наш рынок недвижимости напоминает мыльный пузырь. Наш рынок недвижимости перегрет. Когда наступит развязка, многие поймут, что делали неправильные вложения. Рост цен подхлестывают дешевые кредиты и средства массовой информации.

Однако при вех плюсах недвижимость за рубежом имеет и свои минусы. Есть ряд расходов, от которых уйти не получиться, да и не надо. В кажой стране есть свои налоги сборы и разного рода пошлины. Обычно они не большие, однако не стоит про них забывать.

Так, к примеру, расходы на содержание небольшой квартиры в Германии составляют до 200 евро в месяц.

Я решила сделать обзор наиболее интересных тем этого года. Поехали!

Я писала о том, как выбирать инструктора по вождению. Многих интересует как выбирать земельные участки под строительство и затем оформление всевозможных документов. Как вы думаете, легко ли оценить стоимость земли? Это совсем не просто. Почитайте мой пост. Я также дала советы по покупке недвижимости. О том как оценить недвижимость и не пасть жертвой обмана читайте мой пост про недвижимость. И еще немного про недвижимость. Причем это мой личный опыт, хотя и выглядит как бред. В этом плане интересно законодательство ЕС.

В одном из постов я затронула тему ГМО, которая живет и трепещет. Тема здоровья и экологии безумна интересна. Вот что я думаю про пластиковые окна.

Мне часто задают вопросы о том, как сделать розетку или провести другие электромонтажные работы. Отвечаю всем.

Я пробовала переводить тексты. Вот как мне помогли в переводе. Выращивать растения в теплицах не отважилась. Но посмотрите как другие это делают.

В свое время меня взволновала тема освещения на транспорте. Я получила большой отклик на свой пост. Меня также забавляют всевозможные аксессуары к автомобилям.

Я даже написала безумны пост про Google. Это надо видеть! Жесть!

Меня непосредственно затронула тема заботы о животных. Я их люблю, а они меня. Люблю природу во всех ее проявлениях, особенно озера.

Я накачала фильмы про животных и про людей. Здесь качаю фильмы и вам советую. На досуге я парилась в бане. Выкладываю фото в бане.

А вот мой оригинальный взгляд на наружную рекламу. Согласитесь, что авторитетно и по-новому.

Я чуть не поехала в Китай, но вовремя одумалась. Китайскую медицину можно попробовать и здесь. Вообще все надо пробовать. Вот почему бы не попробовать отремонтировать ноутбук? Ответ прост - чтобы его не сломать. Да и сайты лучше не делать самостоятельно. Созданием сайтов нужно заниматься умеючи. А как же иначе?

Даже такую простую вещь как бумажные пакеты делают специалисты. Уж не говоря про ручки и карандаши parker.

Это вроде все, что я хотела тебе сказать, мой ты, сука, дорогой Яндекс. Все остальные посты проиндексированы и так.

http://alkasimch.livejournal.com/12408.html

Это ужас!!! Массовое убийство дельфинов!!! Срочно передайте эту ссылку всем своим контактам!!!

Бары, магазины, кафе и рестораны широко используют торговое холодильное оборудование - холодильные витрины, холодильные камеры известной итальянской компании Arneg, одного из лидеров по производству качественного холодильного оборудования.

Секрет популярности продукции этой компании как в странах Европы, так и у российского потребителя в том, что любое холодильное оборудование Arneg идеально сочетает новейшие технологии и европейское качество. Холодильные камеры, холодильные витрины, оборудование для магазинов, отличающиеся высокой надежностью и уникальными возможностями принесли профессиональное признание продукции Polair на рынке производства холодильного оборудования.

Холодильное оборудование компании имеет достаточно широкий ассортимент на российском потребительском рынке. От многообразия вариантов и дизайна оборудования для магазина просто кружится голова: это и морозильные (холодильные) камеры, и холодильные витрины, и холодильные моноблоки, и холодильные сплит-системы.

Помимо отличного качества холодильное оборудование Arneg уже может похвастать и уровнем экологичности. Недавний переход на производство экологически безопасного холодильного оборудования, который осуществлялся в два этапа, является одним из последних достижений компании Полаир.

Производимое компанией холодильное оборудование и оборудование для магазинов начало работать на новых озонобезопасных хладагентах R404А вместо ранее использовавшегося хладогента R 22.

На первом этапе перехода с ноября 2009 года производство холодильных машин перешло на озонобезопасный хладогент R404А.
А с 1 января 2010 года производство низкотемпературных шкафов перешло на озонобезопасный хладогент R404А.

Одна из новинок Арнег, представленная на выставке «ПИР-2009», - холодильный шкаф последнего поколения Arneg, выполненный из нержавеющей стали. Кроме того, новая холодильная сплит-система, оснащенная абсолютно новой конструкцией воздухоохладителей и имеющая большой объем камер охлаждения, вызвала особый интерес для профессиональных кухонь.
С 1 октября 2010 года действует новая цена на новое холодильное оборудование бренда.